Неточные совпадения
Председатель никак не мог понять, как Павел Иванович, так хорошо и, можно сказать, тонко разумевший игру, мог сделать подобные ошибки и подвел даже под обух его пикового короля, на которого он, по
собственному выражению, надеялся, как на
Бога.
И всякий народ, носящий в себе залог сил, полный творящих способностей души, своей яркой особенности и других даров
бога, своеобразно отличился каждый своим
собственным словом, которым, выражая какой ни есть предмет, отражает в выраженье его часть
собственного своего характера.
Нет-с, сама всему верит,
собственными воображениями сама себя тешит, ей-богу-с!
— Я двенадцать лет живу в этом доме и могу сказать перед
богом, Николай, — продолжал Карл Иваныч, поднимая глаза и табакерку к потолку, — что я их любил и занимался ими больше, чем ежели бы это были мои
собственные дети.
Теперь настало такое время, — да и слава
богу! — что каждый должен
собственными руками пропитание себе доставать, на других нечего надеяться: надо трудиться самому.
— Оригинал, оригинал! — подхватил он, с укоризной качая головой… — Зовут меня оригиналом… На деле-то оказывается, что нет на свете человека менее оригинального, чем ваш покорнейший слуга. Я, должно быть, и родился-то в подражание другому… Ей-богу! Живу я тоже словно в подражание разным мною изученным сочинителям, в поте лица живу; и учился-то я, и влюбился, и женился, наконец, словно не по
собственной охоте, словно исполняя какой-то не то долг, не то урок, — кто его разберет!
Основной мотив апофатического богословия, трансцендентность
Бога твари и недоступность Его тварному сознанию, в дальнейшем своеобразно вплетается в положительное богословие св. Григория Нисского, в его
собственную догматическую систему.
Арнольд и многие другие, в нерелигиозном своем морализме видящие и в
Боге сентиментального гуманиста по их
собственному образу и подобию).
Хотя
собственная жизнь ангелов для нас совершенно недоведома, мы знаем, однако, что и ангелы сотворены
Богом и, хотя бесплотны в том смысле, что не имеют тела человеческого, но имеют ипостась: они суть не безликие, а ипостасные силы Божий, созданные Логосом [Шеллинг в своем учении об ангелах (Philosophie der Offenbarung, II, 284 ел.), в соответствии общим своим взглядам, отрицает сотворенность ангелов (nicht erschaffen) и видит в них только «потенции» или идеи: «leder Engel ist die Potenz — Idee eines Bestimmten Geschöpfes des Individuums» (286).
Хотя Фихте предпослал статье Форберга
собственную статью, в которой возражал против высказанных Форбергом сомнений в бытии
бога, власти расценили обе статьи как атеистические.
«Как ψιλή άνευ χαρακτήρας δπαρξις,
Бог не может быть мыслим ни безусловным благом и любовью, ни абсолютной красотою, ни совершеннейшим разумом; по своему существу
Бог выше всех этих атрибутов личного бытия, — лучше, чем само благо и любовь, совершеннее, чем сама добродетель, прекраснее, чем сама красота; его нельзя назвать и разумом в
собственном смысле, ибо он выше всякой разумной природы (οίμείνων ή λογική φύσις); он не есть даже и монада в строгом смысле, но чище, чем сама монада, и проще, чем сама простота [Legat, ad Cajum Fr. 992, с: «το πρώτον αγαθόν (ό θεός) καί καλόν και εύδαίμονα και μακάριον, ει δη τάληθές ειπείν, το κρεϊττον μεν αγαθού, κάλλιον δε καλού και μακαρίου μεν μακαριώτερον. ευδαιμονίας δε αυτής εΰδαιονέστερον» (Высшее благо —
Бог — и прекрасно, и счастливо, и блаженно, если же сказать правду, то оно лучше блага, прекраснее красоты и блаженнее блаженства, счастливее самого счастья). De m. op. Pf. l, 6: «κρείττων (ό θεός) ή αυτό τάγαθόν και αυτό το καλόν, κρείττων τε και ή αρετή, και κρεϊττον ή επιστήμη».
Но насколько он из него выходит и делает предметом размышления что-либо из вещей божественных (των μετά θεόν), рассекается это единение, которое превыше разумения, и в коем, находясь в соединении с
Богом, по сопричастности Божеству, он и сам становится
Богом и слагает с себя естественный закон своей
собственной природы».].
Три ипостаси, по Савеллию, — это три различные формы внешнего проявления в мире единого Божества.], необходимо признать, что этим учением он вносит процесс в само Божество и тем самым впадает в противоречие с «
собственным утверждением трансцендентности, а потому и абсолютности
Бога.
Вещи познаются или по их
собственной природе, или по взаимным отношениям их между собою; к
Богу же ничто из этого неприменимо.
Окончательное суждение об Эн-соф, выражает ли оно трансцендентную сущность
Бога или лишь момент его нераскрытости в творении, чрезвычайно затруднительно: кто знаком с подлинной Каббалой, с характером ее изложения и методом, тот поймет, насколько трудно поддаются ее учения окончательным формулировкам. Поэтому мы намеренно заставили, вместо
собственной характеристики, говорить самые тексты.
И поэтому настоящий герой подполья есть сатана, возлюбивший себя в качестве
бога, утвердившийся в самости своей и оказавшийся в плену у
собственного подполья.
Он не имеет своей
собственной мощи, но ее получает от
Бога, есть слава Слова Божия.
Человек получил все основные самоопределения своего существа: в отношении к миру, к
Богу, к своей свободе и к своему
собственному двуполому существу.
Мир идей у Платона образует самостоятельную софийную фотосферу, одновременно и закрывающую и открывающую то, что за и над этой сферой — само Божество; идеи у Платона остаются в неустроенной и неорганизованной множественности, так что и относительно верховной идеи блага, идеи идей, не устранена двусмысленность, есть ли она Идея в
собственном и единственном смысле или же одна из многих идей, хотя бы и наивысшая (особое место в этом вопросе занимает, конечно, только «Тимей» с его учением о Демиурге [«Демиург» по-греч. означает «мастер», «ремесленник», «строитель»; у Платона — «Творец», «
Бог».
Содержание мифа всегда конкретно, речь идет в нем не о
боге вообще и человеке вообще, но об определенной форме или случае определенного богоявления Подлежащее мифа, его субъект, может быть обозначено только «
собственным», а не «нарицательным», родовым именем.
По
собственной мысли Шеллинга, защищаемой в данном трактате, мир сотворен
Богом из ничего в смысле ουκ öv, но не μη δν.
Нельзя проникнуть в
Бога или даже за
Бога лишь путем углубления в свое
собственное мировое естество (хотя оно и представляет собой «образ и подобие», некую природную икону Божества), без реальной встречи с премирным Божеством, без Его откровения о Себе.
Но он не знал и не мог допустить, что
Бог никогда не предоставит мира и человека их
собственной участи, ибо уже самое его создание есть акт беспредельной любви триипостасного
Бога.
Ведь следует различить действие
Бога в мире, хотя и совершаемое в человеке и чрез человека (что и есть теургия в
собственном и точном смысле слова), от действия человеческого, совершаемого силой божественной софийности, ему присущей.
«Тайной» в обычном смысле не является природа Божия, — говорит Гегель, выдавая в этих словах основную тайну своего
собственного (да и Шеллингова) философствования, — и менее всего в христианской религии: здесь
Бог дал познать себя, показал, что Он есть; здесь Он раскрыт.
Августин (Исповедь), Томас Карлейль (S. Resartus), Паскаль (Мысли), Л. Толстой (Исповедь), Достоевский (Pro и contra в «Братьях Карамазовых») и др., если каждый из нас заглянет в свою
собственную душу, рвущуюся к
Богу среди мрака сомнений, душевной немощи и отяжеления, мы поймем, какой актуальности требует вера, притом не только в первые моменты своего зарождения, но и в каждый миг своего существования.
Философия знаменует искание
Бога человеком, предоставленным его
собственным силам, его имманентной божественности.
Душа давно привыкла с тупою, молчаливою болью в природе видеть лишь мертвую пустыню под покрывалом красоты, как под обманчивой маской; помимо
собственного сознания, она не мирилась с природой без
Бога.
Эта ипостасность дробится и множится, как бы повторяемая в зеркальных отражениях, и для данного случая можно, пожалуй, согласиться с Фейербахом, что человек творил
богов по
собственному своему богоносному образу (хотя это и не значит, чтобы он их сочинял).
Этим он доказывает не что иное, как то, что достоинство образа человек получил в первом творении, совершенство же подобия получается в конце, т. е. человек сам должен приобрести его себе своими
собственными прилежными трудами в подражание
Богу, так как возможность совершенства дана ему в начале чрез достоинство образа, совершенное же подобие он должен получить в конце сам, чрез исполнение дел.
Подобный же случай имеем мы и относительно мудрости, которая потому не может быть приложима к
Богу в
собственном смысле, что мудрости и мудрому противостоит глупость и глупец; следовательно, правильнее и вернее Он будет именоваться более, чем мудрым, или сверхмудростию.
«Ибо все вещи произошли от вечного духа, как образ вечного; невидимая сущность, которая есть
Бог и вечность, в своем
собственном вожделении ввела себя в видимую сущность и открылась чрез (mit) время таким образом, что она есть во времени как жизнь, а время в ней как бы немо».
В силу своей
собственной косности и тяжести мир как бы отваливается от
Бога, подвергается «инволюции» [Обратное развитие, свертывание (лат.); «обратная эманация»; термин, аналогичный complicatio (свертывание) Николая Кузанского.], замыкается в себе, и постепенно гаснут в нем лучи райского богопознания и замирают райские песни.
Философ… восхотел системы: другими словами, он захотел создать (логически) мир из себя, из своего
собственного принципа — «будете как
боги», — но эта логическая дедукция мира невозможна для человека» (Вестник РСХД.
Но мир есть бытие не самобытное, а то, что сотворено
Богом, не может быть таким, каков сам Творец: in his enim, quae auoaue modo sint, et non sunt quod Deus est, a quo facta sunt»» [В здешних вещах да будет свой
собственный образ, а не Божий, от которого все они происходят (лат.).] [De civ. Dei, XIV, 13, 11 (Писарев, 103).].
Но я часто ощущал уход
Бога из мира, богооставленность мира и человека, мою
собственную богооставленность.
Невозможность для человека высокого сознания признать и узнать
Бога, может быть, есть лишь невозможность принять человека, верующего в
Бога, его искажающие идеи о
Боге, отражающие его
собственное рабство, его жесты благочестия.
Эта первичная истина затемнена и даже закрыта падшестью человека, его экстериоризацией, его отпадением не только от
Бога, но и от
собственной человеческой природы.
Если бы человеческая личность не была идеальной по отношению к реальным условиям ее
собственного существования, человек и не мог бы иметь идеи
Бога, и никакое откровение никогда бы не могло сообщить ему эту идею, потому что он не в состоянии был бы понять ее…
— Конечно, нет, gnadige Frau. Но, понимаете, мой жених Ганс служит кельнером в ресторане-автомате, и мы слишком бедны для того, чтобы теперь жениться. Я отношу мои сбережения в банк, и он делает то же самое. Когда мы накопим необходимые нам десять тысяч рублей, то мы откроем свою
собственную пивную, и, если
бог благословит, тогда мы позволим себе роскошь иметь детей. Двоих детей. Мальчика и девочку.
Бог промышляет о своем творении, открывает творению истину о себе, утерянную и закрытую первородным грехом, сообщает творению благодать, которую
собственными усилиями оно не могло бы добыть.
Раза по два в месяц являлся он в Москву, подносил подарки, устраивал пикники, тратя на все это безумные куши,
Бог весть где и на каких условиях, добываемых им денег, и сам своими
собственными руками рыл ту пропасть, в которую мстительная женщина готовилась хладнокровно столкнуть его.
Правда, купцы и духовные остались верными Круциферскому, но купцы никогда не бывали больны, всегда, слава
богу, здоровы, а когда и случалось прихворнуть, то по
собственному усмотрению терлись и мазались в бане всякой дрянью — скапидаром, дегтем, муравьиным спиртом — и всегда выздоравливали — или умирали через несколько дней.
Свобода человека сама по себе бессильна обратить человека к
Богу, победить грех, победить
собственную бездонную тьму, преодолеть свой
собственный рок.
—
Собственное мое сердце, ваше превосходительство: я сам вышел из людей бедных и знаю, что образование нам необходимее даже, чем богатым людям, и если на мои деньги хоть десять мальчиков получат воспитание, так
бог и за то меня вознаградит.
Ну, да этот убогонький, за нас
богу помолит! — думает Марья Петровна, — надо же кому-нибудь и
богу молиться!.."И все-то она одна, все-то своим
собственным хребтом устроила, потому что хоть и был у ней муж, но покойник ни во что не входил, кроме как подавал батюшке кадило во время всенощной да каждодневно вздыхал и за обедом, и за ужином, и за чаем о том, что не может сам обедню служить.
— Молчи, не срами
Бога! Вы, кавалеры, должны были все лечь тут и не допустить истреблять ваших начальников. Что вы тут делали? Не вы ли первые обязаны были подать пример собою в порядке и исполнении военной дисциплины и удерживать от буйства этих мерзавцев? Если что-нибудь хотя подобное случится вперед, то Боже вас сохрани: вы первые будете мне отвечать
собственною жизнью вашею.
— О, да благословит тебя
бог, добрый друг! — воскликнул Салов с комическим чувством, крепко пожимая руку Вихрова. — Ехать нам всего лучше в Купеческий клуб, сегодня там совершается великое дело: господа купцы вывозят в первый раз в собрание своих супруг; первая Петровская ассамблея будет для Замоскворечья, — но только не по высочайшему повелению, а по
собственному желанию! Прогресс!.. Дворянству не хотят уступить.
Цель всего движения народного, во всяком народе и во всякий период его бытия, есть единственно лишь искание
бога,
бога своего, непременно
собственного, и вера в него как в единого истинного.
И Ивана Филипповича
бога Саваофа видели, как он в колеснице на небо вознесся пред людьми, «
собственными» глазами видели.